* * *
Я рисую на окне глаз твоих косые стрелы,
Я играю на трубе водосточной неумело.
Я играю на трубе водосточной неумело.
Это - дождь, поселившийся, как Карлесон – на крыше. Он о чём-то напевает себе под нос, а я пью воду из любимой кружки, сидя на широком подоконнике, и ворчу на него за то, что «у меня уже вся футболка мокрая».
Но дождь тут не при чём, просто слёзы в этом мире имеют странное свойство превращать шоколад в кипяток, а бальные платья в мокрые футболки…
Он поёт о нас. Я расскажу тебе...
Наше время будет похоже не на песок, мгновенными искрами обжигающий
руки, а на старинный фонарик, горящий на масле. Его можно потушить и целую бесконечность вечностей гулять с дождём по крыше и собирать ромашки, рассыпанные Ночью на звёздное поле…
А любовь будет тем, что можно увидеть. Котёнок, которого мы с тобой подберём на перекрёстке наших жизней. Мы будем жить в комнате под самой крышей, на которой он будет оставлять блики своих следов за время долгих прогулок. Мы будем ждать его, всегда зная, что он вернётся.
Это будет наша бесконечность вечностей – рука об руку, крыло к крылу. Одно сердце и один фонарик. А если на наше время не хватит масла нежности – что ж…
Ведь (на самом деле)
Нет у времени стоп-кpана, нету крыльев на руках...
Мы напоим в последний раз нашего котёнка терпкой горечью и светом, затопим комнату густой синевой боли, повесим тучку вместо замка на дверь и пойдём по разным дорогам. Потому, что
Где-то там засох в пустыне
Счастья тихий ручеёк.
Я один в своей квартире,
А над небом – потолок.
Ну, что же ты… Не плачь. Видишь, уже вся футболка мокрая… Да, есть у этого мира такое странное свойство превращать крылья в старые футболки, а прошлые жизни – в сказки. И, хотя
Я раскрашиваю грезы, я летаю в облаках,
Но это – тоже поиск Истины. А
Истина чего-то стоит...
End.
Прим.: в пр-и был использован текст песни, превратившей письмо в сказку – «Я рисую на окне» Владимира Шахрина.